От ворот Бургтор вошел в столицу Австрии один-единственный француз, да и тот мальчик, лет десяти на вид, не больше.

Непомерно гордый, в петушиных одеждах тамбурмажора, мальчик отрывисто стучал в барабан, собирая проснувшихся: тра-та-та, та-та-та-та-тра, тр-ра-тр-ра...

За кивером мальчика торчал большой лоскут пакета с печатями Наполеона. Когда Левенштерн выбежал на улицу, барабанщик уже сложил палочки, отдал честь офицерам Австрии и сдался в плен по всем правилам военного этикета.

Но он никому не позволил прикоснуться к пакету - Лично в руки генералу Одонелю! - выкрикивал он... Предчувствуя горячий день, Владимир Иванович зашел в первый же трактир на углу улиц. Но едва успел подцепить желток из яичницы, как заметил в окне двух французских офицеров. Галантно раскланиваясь с женщинами, они фланировали под руку - небрежно и, казалось, даже рассеянно. Один из них был знаком Левенштерну по Парижу, и, сорвав с груди салфетку, Владимир Иванович поспешно выскочил из трактира на тротуар:

- Мабеф! Что вы делаете здесь, Мабеф?

- Мы.., гуляем, - был точный ответ.

Не успели эти офицеры скрыться за углом, как из соседней цирюльни вышел еще один француз, поглаживая свежевыбритую щеку. Он был красив и молод. Австрийцы издалека с робостью обозревали его петушиное великолепие.

- Ну и счастливцы же эти венцы! - сказал он им. - Какая прекрасная у вас погода. Такой уже давненько не бывало у нас в Париже... Скажите: где тут можно купить хорошие перчатки?

На смену ему появились на улице четыре гренадера в медвежьих шапках, но без оружия! Возле кафе, раскинувшего столики в саду, французы сняли с голов свои лохматые страшные шапки и вежливо попросили пива. И тут же - на глазах изумленных венцев - они вдруг стали ловко играть на бильярде.